Главная » Статьи » Воспоминания ветеранов 56 СД » Воспоминания ветеранов 213 СП

Воспоминания Рудько П.М.
В. Бардов читает для П.М. Рудько воспоминания бойца 213 СП Наконечникова А.Н. (расшифровка аудиокассеты): Наконечников: «Примерно 20-22 октября 1940 г. нас – призывников из Ростовской обл. привезли в г. Лида, где мы разгрузились и направились в г. Ивье, где тогда стоял наш 213-й стр. полк».
Рудько: «Да, мы стояли там».
Наконечников: «Нас быстро распределили. Часть ростовчан попала в разведвзвод, часть - в роту связи, а остальные (человек 20) в полковую школу (в том числе и я)… Размещалась школа в доме рядом с костелом».
Рудько: «Да, где-то там».
Наконечников: «18-19 декабря наш полк пошел в Гродно. Шли дней 5 и полковая школа вместе со 2-м батальоном разместилась на окраине г. Гродно, а остальные подразделения полка были в Фолюше. Я участвовал в первомайском параде, где наша полковая школа во главе полка прошла лучше всех и нас (т.е. школу) водили на концерт в Фолюш 2-го мая. Парад принимал генерал-лейтенант Кузнецов, а готовили нас по 4 часа ежедневно, начиная с 15-го апреля Так что потели хорошо».
Рудько: «Да, тогда на парады муштровали хорошо. После 1939 года Советская площадь в Гродно была очень маленькая и потому на ней не принимали никаких парадов. Сквер между площадью и бывшей библиотекой им.Карского заходил еще метров на 5 в сторону теперешнего памятника-танка. Сегодняшняя молодежь конечно не помнит как после войны этот выступ сквера убрали, сравняв его с улицей К.Маркса и расширив тем самым саму площадь, а площадь была малая и даже еще на ней был, как тогда говорили, магазин – ведра продавали и пр. Так что принимали парад только на площади Ленина. Шли мы с Фолюша, видимо, по над костёлом. Сейчас ту дорогу убрали и сделали другую, а тогда она так – высоко подымалась. Гора, где стоит костел была немножко ниже. Тут – по над этой горою была еще какая-то лавченка, какие-то домики были надстроены – по над спуском. А там дальше – был крутой спуск – круче, чем сейчас. Я помню, что мы сходили на 1 мая на парад. Я помню, еще вышли… Командовал тогда лейтенант Чудинов, а Вещунов был уже замом комбата. Не помню, Чудинов пришел или не пришел – не успел прийти туда к роте вовремя… А рано шли – вышли-то с Фолюша рано и помню, командир взвода мой – Русских тоже не пришел, а он жил в д.Лососно. У него жена была, детей не было – ну, да молодые еще были. Подошел Вещунов. Ходит…, а Вещунов был служака… А матом как он крыл… Помню мы в Эстонии идем как-то, а он еще был командиром роты тогда. А мы тогда часто куда-то ходили…так кто-то в колонне на марше матюкнется - Вещунов к нему подскакивает и как загнет «в три креста», мол у тебя что, портянка к языку прилипла!.. В общем, в чувство приводил быстро.
Наконечников: «А 3-го мая в ночь, полк вышел из Гродно в летние лагеря».
Рудько: «Вот, правильно он пишет – 3-го мая. А вот где-то Вещунов говорил – 8-го… Вот именно, что я…».
Бардов: «Так что подтверждает Наконечников Ваши слова»!
Рудько: «Да… Командиров роты у меня было много, а в каком взводе я был – я забыл уже. У меня были командирами рот:
- …,
- Степанов,
- а Иванов уже третьим был.
Сперва я был в … взводе, а потом - во втором взводе был. Я жил с солдатами всегда.
Наконечников: «В июне 1941 г. нас – курсантов полковой школы, распределили по ротам. Я попал в 8-ю роту, в 1-й взвод, командиром 2-го отделения».
Бардов: Это получается, к вам, что-ли?
Рудько: «К нам в роту, но я не помню. Может быть он только пришел - я не запомнил. Но если он попал в первый взвод, то это не к нам - это к Степанову, наверно. По-моему Степанов там командовал. Когда Степанов начинал войну, он не командиром взвода был, а был пом. ком. роты по строевой – как Вещунов в батальоне, куда он перешел. Вещунов у нас был командиром роты, а потом его забрали в батальон. Вот так был и Степанов у нас. А был еще у нас в роте такой белобрысый командир взвода (забыл его фамилию), которого ранили свои – пулеметчик».

В. Бардов читает воспоминания зама комбата-3 ст. л-та П.С. Вещунова:
«На канале, недалеко от нас, так же располагался 38-й разведбатальон... …которым командовал геройский капитан Захаренко».
Рудько: «Там были они и даже в нашем расположении стояли, правее нас (если стоять лицом на север - в сторону канала). Был у них танк маленький. Этот батальон только пришел туда: может быть за недельку-две перед войной. Вот правее нас он и располагался – машины стояли. Это в лесу было. Я имею в виду, как линейка в лесу протянута была – палатки по над линейкой идут и они правей нас. Я туда - в их расположение не ходил - мне некогда было, но знал, что их техника там стояла. Может и броневики были, но они были не полковые в полку никаких ни броневиков, ни танков у нас не было – ничего не было. Были только противотанковые «сорокопятки» и 76 мм полевые пушки».
"Я был младший командир и на выходные расположения части не покидал. Тогда было у нас строго. Это не то, что теперь, когда они как хотят, так и ходят. Вечером 21-го июня я находился на полковых снайперских сборах, но палатки эти были тут же расположены - в расположении нашего батальона. Кто их вел - не помню, а у нас - командовал Степанов, он был очень хороший стрелок. Бывало мы пойдем в лес заниматься – у нас обыкновенные наши винтовки-трехлинейки, только оптический прицел еще сверху прикреплялся. Я помню, турнир как организовывали по стрельбе: в лесу поставят 2 солдата, ну давай… Патронов он мне дал 2 или 3. Я попал, но слишком не так как надо. Он говорит: «За молоко! Не годится»! Я говорю: «Дай-ка еще 3». «Нет, - говорит, - нечего мне тратить патроны».
Помню был фильм, который причем шел чуть ли не до полуночи. После фильма легли спать.
22-го июня, около 4-х часов утра все спали. Вдруг послышались какие-то взрывы – как оказалось, это стала стрелять немецкая артиллерия, а недалеко от нас, перед войной часто подрывали камни, чтобы из них потом ДОТы строить, и мы сначала подумали: "Может камни подрывают?!”. Мы все сами вскочили, оделись – быстро, как по команде. И выскочили из палаток. Не знаю, какая там рота, по словам Слеткова была дежурная, но поднялся сразу весь полк. А я еще в то время на сборах был командиром отделения. У нас и из других рот были люди, и из других батальонов. Я сразу хлопцам говорю: "Быстро по своим ротам!” И сколько наших было – тоже сразу мы ушли в свою роту. Разобрали патроны до того, как пошли на канал – у нас же не было ничего. Боеприпасы ротные все лежат в палатках, их же не раздают - стоит часовой и отвечает за это хозяйство. И когда нас обстреляли, мы выскочили – патроны надо было брать. Мы сразу с ходу бросились к старшине за патронами: «Давай патроны нам!». Тот их начал считать, а я как помощник командира взвода говорю: «Ты давай! Не надо их считать, потом посчитаешь - после войны разберемся! Давай, греби хлопцы! Нагребай в карманы, куда есть, чем побольше»!
Ну и он не стал считать, ящики взяли с собой, а из которых открыли – брали патроны - и в карманы и в противогазные сумки накидали – где было место, туда и ложили.
Бардов: «Уже знали, что это не провокация?!».
Рудько: «Конечно! Вот мы оттуда набрали патроны и сразу ушли из лагеря, как только выдвинулись - вышли туда, в сторону канала, расстояние до которого было приличное – около километра, остановились, немножко подзарядились патронами - диски понаталкивали. У меня был автомат «ППД». У нас автоматов много было в роте - перевооружение было хорошим - уже нас перевооружали. У нас с десяток в роте только обычных винтовок было, а остальные были автоматы, СВТ были – эти, плохо стреляющие, но их не так было много, больше автоматов было. А эти диски… Вот сейчас хорошо, рожок – раз, раз, раз сюда… А там эти диски - отвинтить надо было, пружину накрутить, а потом поставить в 2 ряда. 61 или 62 патрона. Сейчас 30 патронов в автомат – их же легко зарядить: раз, два, нажал, нажал… А тогда – очень плохо было заряжать. Я имею в виду, когда есть время – то ничего, а когда в спешке - не очень... У меня был командиром взвода лейтенант Василий Русских, родом с Вятки.
Бардов: "А Русских был с вами, когда вы получили патроны и побежали?".
Рудько: «Да, он был и был на передовой, а Чудинова не было – он был командиром роты. Его не было – он поехал где-то к жене. Не знаю, где она была на хуторе или в Гродно. И он появился попозже – я видел его когда мы уже отступали, а потом обратно исчез. А над каналом мне кажется я его не видел – мне некогда было его замечать, ходить – когда война идет. Прибежали мы на канал, сразу же окопались и заняли оборону. Я одному отделению дал команду: «Ближе к каналу!…» Берег у нас был пологий. В общем немцы сразу на нас не полезли. Когда мы заняли оборону, я еще ходил - был и командиром отделения и помощником командира взвода и я не одевал каску - хожу так, подразделения заняли оборону и вскоре появился самолёт который мы прозвали «рамой».
Вещунов: «Ровно в 3.45 утра раздались сразу 3 артиллерийских выстрела со стороны границы, снаряды которых разорвались впереди наших лагерей. Мы конечно вскочили все по тревоге. Сперва не могли разобраться, в чем тут дело, но тут загремели раскаты артиллерии и пулеметов по всей границе, справа и слева. Полк сразу принял боевой порядок и в это время над нашим расположением появился немецкий самолет-разведчик, который был похож на раму. Его тут сразу же так и прозвали – «рамой».
В.Бардов: «Было такое?».
Рудько: "Да. Богачева и Вещунова я не видел – в Ивье они были. Может были и на канале, может я их и видел – я уже позабыл. Там было некогда ходить – когда мы на передовую выдвинулись, я не разу до штаба полка не ходил".
Вещунов: «Наши зенитки сразу же открыли по нему сильный огонь, но, не смотря на то, что летел он очень низко, сбить его не могли».
Рудько: «Ни разу не сбили. И вот он летит над лесом, как будто и не высоко (а тогда зенитки были только установленные на машинах – по 4 спаренных пулемета «Максим» на грузовиках «ЗИС» - на трехтонках). В общем, стали бить по нему, а он летает себе и нас «поливает» даже. Но этот разведчик еще не так нас беспокоил: он пройдет, разузнает, сообщит своим, а оттуда нам уже подбрасывают снаряды».
Бардов: «А эти зенитки, говорят - недалеко от штаба где-то стояли? Не помните, где их видели?».
Рудько: «Да где-то там, я не помню уже, но когда впоследствии мы уже отходили из лагерей, я видел как одна стояла там машина. Вести огонь тогда там было уже не по кому и она просто стояла".
Наконечников: «Наша 8-я рота занимала оборону на опушке леса, на возвышенности, не доходя 100-150 м до канала. Слева близко возле нас никого не было, а справа – к дороге я не знаю, кто был. Это первые часы. К вечеру мы отошли к лагерю и там были 2 дня».
Рудько: «Не отходили мы никуда. Мы как заняли оборону, так там и были. Канал с правой стороны у нас был, не перед нами, а мне кажется немножко правей, туда еще надо было спуститься ниже. Может он тут огибал нас и тек в сторону моста. Это было давно, и я там не слишком-то лазил – мне некогда было…».
Наконечников: «Слева близко возле нас никого не было…».
Рудько: «Как это «слева не было»? Слева батальон 1-й, соседний был. Как это «не было»?! Были, слева у нас! Вот мы примерно туда – на запад стояли, заняли оборону. То справа у нас – до Августовского канала – никого не было, но там и осталось-то метров 150-200 до канала до самого. Тут правей нас было наше отделение. Потом немцы вытурили их оттуда минометами и они перебежали сюда. И уже на следующий день мы их туда не посылали…».
Бардов: «Но тот район, который они прикрывали, вы уже держали под обстрелом».
Рудько: «Да».
Бардов: «Без ущерба для…».
Рудько: "Справа и немножко выше, сзади нас был ДОТ, а мы - чуть-чуть ниже него занимали оборону и даже правей его к каналу отделение хлопцев было: я одному отделению дал команду: «Ближе к каналу!…» Дорога на Кадыш и мост через канал были правей от нас мне кажется с километр, а может быть и меньше – я не ходил туда ни разу, а в пределах прямой видимости моста видно не было. С этой стороны правей нас сзади – лес, и по над каналом – лес. А канал ведь не ровно идет – извилисто. Этот ДОТ работал. Там, по-моему пушка была и пулемет, но я не лазил в этот ДОТ. Но этот ДОТ бил по немцам и мешал наверное им продвигаться, потому, что обзор очень хороший был из него – километра 2, поляна. Так вот хлопцы говорили, что когда немцы в атаку шли, а наши отбивали их – то «наложили» полно. Они ведь шли и подвыпившие, а может кто и изрядно «тяпнул»: пилотки были заткнуты за ремень, рукава закатаны, некоторые в касках, а некоторые даже и без касок… А их там ложили и ложили: они пойдут, а их положат там и обратно. И вот по этому ДОТу немцы били, били, с минометов и когда мы ушли с канала, целым он уже не был. Да, а с левой стороны – здесь батальон был. Тут наша рота занимала. Не помню, как взвода-то были, где занимали… А дальше, еще там пушка стояла 45-мм наша полковая. И когда я пошел туда, шел и шел, где заняли оборону, начался артобстрел… Немцы начали обстреливать, грохоту было много, но пока не было прямых попаданий, все выглядело как будто занятия идут (у нас же на занятиях стреляли холостыми). А тут – лесу у нас еще немного было впереди… А потом - они как начали бить минами… А тут передок стоял – пара лошадей запряженных противотанковые пушки «45-ки» возили. Немцы как чахнули, и одну лошадь убили, а другая развернулась – ее бросило… У убитой кровь потекла (у лошадей же много крови) и я уж тогда понял, что это война. А до этого обстановка вполне походила на учения – вот почему я без каски ходил. А потом уже, когда я кровь увидел – это война.
Слева может и был ДОТ – я не помню. Может туда – дальше был, а тут – мы занимали оборону: распределились мы, отделение заняло оборону и я решил сделать то же самое - надо выкопать было окоп – там не было окопов – ничего не было, мы копали сами. Саперными лопаточками маленькими - они нас выручали всегда. В армии есть окопы «лежа» и «стоя». Так вот я сперва выкопал «лежа». Полежал я там, полежал. Бой немножко так утих. Немцы постреливали из минометов, но нас особо не тревожили здесь. Потом мне стало там неудобно, как-то низковато тут и я не вижу туда, повыше. И я взял тогда – метров 5-6, или может с десяток – продвинулся вперед и там выкопал себе окоп «стоя». Стою, немножко его подмаскировал. Здорово его не маскировал – там некогда было его маскировать. Немцев тут пока было не видать – они где-то дальше там. И вот они как начали артподготовку из минометов сюда: били, били… И вот как чахнуло возле меня может метр-полтора, возле окопа ударил… А тут сосна росла… Так вот на метр ее срезало, упала она и меня как бросило волной, земля посыпалась сверху, я упал туда – ниже, приглушило… Потом я уже немножко очухался – думаю: «Ранен я, или что?» Огонь немцы еще не закончили, а били наверное из минометов, потому что в этом случае если бьют сюда, а потом дают немножко выше, метра 3 и дальше перекидывают. И они дальше стали перебрасывать. Я не дождался, пока кончится арт. обстрел, как поднялся, обратно высунулся, а меня уже сзади как ударит… Меня бросило обратно, я сижу и думаю: «Не, лучше не высовываться пока не кончится». Затем они стали дальше, дальше и дальше туда подбрасывать… И когда уже еще там дальше кинули – я уже тогда поднялся встал, когда немцы обстрел прекратили, я вылез оттуда, посмотрел и смотрю, а в тот окоп, который я первый выкопал – там точно туда мина угодила… В первый же день… Если бы мне там видно было вперед, я бы наверно и не перелез бы оттуда. Окопал бы наверно его еще – чтобы стоя было… Метр или полтора они так угодили…".
Бардов: "А немцы когда после этого вышли с опушки леса и на вас двинулись, их сразу же «косить начинали», или давали дойти им до канала, а затем уже открывали огонь? В канал кому-нибудь из них удалось зайти или нет?".
Рудько: «Нет. Где мы вот здесь, с правой стороны, был канал – здесь не было. Потом они как стали: били, били, били… И это уже на второй день они это отделение нашего взвода (правее нас), прижали так, что оно уже не могло держаться, а тут метров 50-100. То я уже кричу: «Давай сюда, перебегайте!» Тут уже копать-то некогда, а немцы бьют и бьют… Я говорю: «Давай, разбегайтесь, прыгайте в окопы!» Они оттуда ушли и когда перебегали – до меня один солдат вскочил, до другого, до третьего… И вот я не знаю, откуда - тут шальная пуля этому, что ко мне вскочил – в руку ранило. Я тут левей стоял, а его ранило. А хлопец – крепкий был, сибиряк, и то ему сразу плохо стало. У меня была вода в фляжке. Я ему: «На-ка воды потяни, может лучше будет». Он потянул… Потом, немножко притих бой. Окоп – высокий и он сам уже не может из окопа вылезти, так я еще одному крикнул: «Давай-ка, вытянем хлопца». Вытянули мы его и я ему говорю: «Ну, иди в медсанбат. Ты дойдешь?». Он уже немножко отошел и говорит: «Я дойду». Ушел и я его после того не видел: как он, где он?».
Бардов: «А к каналу немцев не подпустили на вашем участке?».
Рудько: «Тогда – нет, тогда не было тут на нашем участке».
Бардов: «А «не было» как: один раз сунулись и потом только из минометов били уже, или тоже были атаки?».
Рудько: «Нет, они напрямую, оттуда шли, а вот правей сюда канала я их тут не видел…».
Бардов: «На прямую, это как, левее вас?».
Рудько: «Да, немножко левее, но оно – так туда выступ такой туда лес, этот выступ выше. Вот оттуда они и лезли сюда, а вот чтоб до канала сюда, я не…
На третий день мы начали уходить – по-моему, на третий. Но там (у моста) я ДОТ не видел. Я знаю, что там строили его, а работавший ДОТ ближе сюда до моста был, как на мост ехать - то с левой стороны.
Вещунов: «На первый день войны наш полк не пропустил ни одного немца через канал. К полку стали присоединяться бойцы других частей, пограничники, которые первыми приняли удар на себя».
Рудько: «Да».
Вещунов: «В этот же день немцы обошли нас и ворвались в местечко Сопоцкино, но скоро отступили – были выбиты. В том бою участвовали: 7-я, 9-я роты и несколько бронемашин разведбата. Вам об этом ничего не известно?
Рудько: «Бронемашин-то я не помню, а вот насчет рот-то… Мы там же не были наша - 8-я была. Я слышал только, когда выбили их оттуда и вернулись, то слышал, рассказывали: «Мы пошли и выбили оттуда немцев».
Бардов: «А не помните, возле вас наших минометчиков не было?».
Рудько: «Ну, у нас свои были минометчики – ротные. Тогда были…».
Бардов: «Самоварники их называли?!».
Рудько: «Да, маленькие, на плечах таскали. Мины там были маленькие. Мы еще в партизанах когда были, где-то такой нашли и с десяток мин. Мы бывало как немцам ахнем из него – те кричат, что артиллерия уже пошла в ход (а у нас ее совсем не было) и драпать начинали».
Бардов: «А батальонных не видели – минометной роты?».
Рудько: "Нет, у нас-то были по-моему батальонные минометы, или полковые были – что-то было, но я не видел, не помню уже".
Бардов: показывает схему Наконечникова.
Рудько: «Может быть. Я человек был дисциплинированный, а у нас не разрешалось где-то ходить, болтаться – было очень строго с этим. Я с Вещуновым встретился, он говорит: «Ты вот этого знаешь?». А я говорю: «А как я мог знать, когда ты меня за ворота не выпускал?!».
Кормилицына я не знал и вообще, из личного состава полка я только Петьку Слеткова и припомнил, и то – потому, что мы партизанили вместе, а других я забыл, и про захват его разведгруппой немецкого броневика – ничего не знал.

"С первого же дня войны мы были отрезаны от Гродно. Отходили к переправе колонной, переправлялись ниже Гожи по течению Немана. Пока переправлялись, пока туда-сюда, нас застала ночь и мы в лесу переночевали, а потом, уже рано утром вышли к границе с Литвой. Заняли по над дорогой оборону, легонько окопались - выкопали лежачие окопчики, чтобы... Тут и пушка по-моему стояла. А разведка - пошла вперёд - в сторону Друзгеников. И вдруг, через какое-то время - машина прёт оттуда на нас. И когда она приблизилась к нам на 500-600 м - по ней вдарили и она завалилась на обочину. Кто в ней был я уже не помню, но вероятно их немного было.
Через какое-то время разведчики вернулись и сказали: "Немцы движутся колонной на Гродно". И тут кто-то из разведчиков зашёл в наше расположение и как всегда, командиры взводов и младшие командиры сбежались стайкой и пулемётчик прибежал с ручным "Дехтярём". И как "Дехтярь" стоял у него на боевом взводе - так он его на плече и тоже сюда - интересно было ему, что-чего. И когда он снимал с плеча пулемёт - поставил, стукнув прикладом, и пулемёт сразу: "бах"! А тут - мы все как попало стояли - кучей и пуля белобрысому лейтенанту (командиру видимо какого-то взвода из нашей 8-й роты) угодила в лоб и вот так (показывает) ему здесь (лоб) разрезала. А могла попасть и любому другому. И хорошо ещё, что пулемёт на одиночном был. И вот, когда разведчики пришли и сказали нам это - была дана команда идти в наступление и все мы (оба батальона) пошли в наступление разом: наш, 3-й батальон пошел лесом, правее шоссейной дороги, а левей -  1-й батальон пошел. И подошли к немцам и сошлись в бою мы тоже кажется разом, как раз там, где сейчас у шоссе пограничные столбы на границе с Литвой закопаны. И пошёл бой, началась перестрелка, но до рукопашной у нас не доходило - немцы дрогнули и побежали. Отходить нам было некуда - мы были в окружении и нам только бить их надо было и выходить победителями. И мы немцев хорошо поколотили. Когда бой подходил уже к концу, мне мой взводный - Василий Русских крикнул: "Ты занимайся здесь взводом, собирай их до кучи, а я с собой возьму два бойца" и ринулся туда, дальше, потому что мы не жравши были уже третьи сутки. И тут мы большой обоз забрали у них, стоявший в лесу - крытые пароконные повозки, запряженные большими, массивными, куцехвостыми, "бельгийскими" (как мы их называли) лошадьми. Сейчас там уже большой лес повырастал, а тогда там была низина. А мы после этого боя выдохлись все, а тут ещё и жарища была такая! Вышли мы на ту сторону шоссе и сели отдыхать. Машин там я не видел - может они и были - уже не помню. И тут Русских оттуда привёз целую повозку: галеты, консервы там были. И говорит: "Привез, покуда тут ещё, а ведь и батальон весь голодный! Давайте хлопцы разбирать. А то, что-же - в руках носить?". А потом кто-то говорит: "Давайте противогазы выкинем к чёрту!". И мы бросили противогазы, поразбирали всё (из повозки - В.Б.), набрали себе и давай тут эти галеты "вкалывать". А консервы мы не открывали - только набрали их. Когда остановились на ночь - пришёл Фёдоров. Выбросил противогаз - набрал консервы и галеты и сказал: "Хлопцы, надо поделиться! Оставьте себе НЗ, а остальное отдайте раненым". И тут вдруг подъезжает к нам на своём чёрном лысом коне (со своим коневодом сзади) наш комполка Яковлев - едет к нам и кричит: "Давайте подымайтесь! Подымайтесь, бо накроет нас сейчас он! Здесь мы их разбили, а как опомнятся они - сейчас же накроют нас артиллерией здесь!".
И мы: быстрей-быстрей-быстрей и направо, в лес".

"На обочине дороги (ехал на своем коне комполка Яковлев и кричал): "Давайте ребята, быстрей, а то нас сейчас накроют немцы!". Снимаемся, сворачиваем в лес. Лес загорается, всё сверху горит, дым, в общем - ад! Кто-то кричал: "Давай, быстрей, проскакиваем, а то сгорим!" Вышли к вечеру".

"Заняли оборону. Темно было. За нами - штук 5-6 подвод с ранеными, за нами, метров в двухстах и все переночевали, а утром - маршем дальше взводный Русских для...".
При-тие 2 ч снялись. "Вася, давай вперёд". За-ли хвост. В лесу - разбитые танки - наши, немецкие.
К полку - весь день своих догнали только к вечеру. П-(олковни)к - с пист(олетом?). Догнали (свой - В.Б.) батальон. Богачёв: "Где вы были?! Я ево (Чудинова) расстреляю к еб-ней матери!".
Видел Фё-(доро?)ва. Вы(копа)ли окопы стоя на 2-й день с км от 3 б. - ж/д. Переночевали. Утром есть было нечего. Костры разводить нельзя. Коня зарезали, досталось по кусочку. Человек 5-6 немцев. Приказ: "Не стрелять!". Переод. - Черн. выстр. Как же так ты прод. После Немана людей жить хочет, а они не хотят...".

...Когда Рудько П.М. попал в плен, его, в числе прочих, привезли в город Лида. Через некоторое время содержания в Лидском замке, какой-то украинец в форме офицера РККА стал отбирать украинцев среди пленных для работы в лидском ДЕПО "вагонниками" и "паравозниками". Отбирал он их по принципу: называет слово по-русски, его надо
сказать по-украински. Для Рудько он сказал фразу: "Скажи, как будет по украински, какая красивая девушка?" Рудько сказал что-то вроде: "Яка красива дивчина". "Красный командир" засмеялся и поправил его, - "Яка гарна дивчина. Ладно, говорит, - проходи"! И взял Рудько  в эту команду. А Рудько на самом деле был украинец, только давным-давно уехавший с Украины и позабывший "ридну мову". Вот так тот "красный командир" фактически спас ему жизнь. Поработав в депо, через какое-то время все наши военнопленные (кажется за исключением одного человека) организованно ушли в партизаны. А командира Рудько - л-та Василия Русских, который тоже находился среди пленных в Лидском замке, в ту команду не взяли и он для нас "пропал без вести" - сгинул в немецких лагерях.
Категория: Воспоминания ветеранов 213 СП | Добавил: Admin (02.08.2011)
Просмотров: 755 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
Cайт визуально адаптирован под браузер
Mozilla Firefox Скачать/Download
В остальных браузерах сайт может отображаться некорректно!
(IE, Opera, Google Chrome и др.)
Рекомендуется установить программу Adblock. Скачать/Download
Основные источники
ОБД Мемориал Подвиг Народа
Друзья сайта
Песни сайта
Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа